Previous Entry Share Next Entry
Интересно про языки и не только
tree
palmas1
"Латынь — полезная вещь, потому что она дисциплинирует ум. Это чрезвычайно логичный язык, и он позволяет правильно настроить мозги.

Что касается греческого, то с ним другая история. Его учат меньше, его учить трудно, и люди, которые выучивают греческий язык, что-то в структуре мира постигают важное, понимают, как мир сложно устроен. Соблазн простых решений в жизни у всякого человека велик. Например: если денег нет, их нужно напечатать. Это простая идея, которая приходит в голову всякому человеку. Человеку, который учил древнегреческий, эта мысль в голову не придет, он понимает, что так проблемы не решаются. Это простой пример, но такое происходит в жизни на каждом шагу.



Если много воруют, то надо отрубать руки за воровство. Это простое решение. Решение неправильное. Что оно неправильное, можно понять, только если взглянуть на это в более широком масштабе. Вот древнегреческий язык помогает человеку смотреть на жизнь в сложном, большом масштабе. И недаром многие великие люди, не имеющие никакого отношения к научным штудиям, вышли из классических гимназий или даже получили образование как филологи-классики. Вот, например, нынешний мэр Лондона Борис Джонсон. Он кончил Оксфорд, он филолог-классик. Таких пример можно приводить много.

...Латынь дает то ощущение языка, которое позволяет человеку учить другие языки — не обязательно романские, любые, — потому что он понимает, как функционирует язык. Латынь в этом плане очень хорошая питательная среда для мозгов.

...понятие Европы как символа чего-то очень хорошего, процветающего, отличного, к чему мы все стремимся, возникло в XVII веке. Слово «Европа», конечно, существовало и раньше, но византиец бы очень удивился, если бы ему таким образом поставили вопрос: для него Европа — это просто античное географическое понятие. Разумеется, Византия смотрела на Европу сверху вниз: они были варвары, а мы, Византия, были самые главные.

...Тем не менее, глядя на Византию, мы понимаем, что она существовала на рубеже двух цивилизаций. И цивилизация Востока: арабская, потом тюркская — накатывалась на Европу через Византию. От этого уже никуда не деться. И, безусловно, Византия не только воевала с этими силами, но и многое от них почерпывала: и от арабов, и от тюрок. Если мы посмотрим на одну из самых знаменитых мозаик Византии — в Константинополе, в церкви Богородицы Хора, когда входишь туда, там изображен ктитор этой церкви, вельможа XIV века Феодор Метохит, который Христу подносит модель этого собора. Так вот, Феодор Метохит — это совершенный визирь какого-нибудь султана: он в длинном кафтане и в чалме. То есть византийцы почерпывали у своих восточных соседей — часто противников, но дольше всё же соседей — и слова тюркские, и одежду, манеру поведения, блюда кухни — очень много всего взяли от Востока.
Разумеется, и от Запада очень много взяли. Византийцы понимали, начиная с какого-то момента, что-то случилось, что они почему-то стали отставать. Они много сот лет жили с ощущением, что на Западе какие-то дикари живут. И вот в XII веке они поняли, что там что-то происходит: там какие-то интересные штуки новые, там уже и мудрецы свои, и античной философией интересуются, а еще там придумали требуше, придумали корабль с глубоким килем, придумали ветряную мельницу, арбалет, который наши доспехи пробивает… И они попытались в XII веке Запад нагнать.
Это был первый, на мой взгляд, случай догоняющей модернизации. Византия пыталась догнать Европу именно в технологическом смысле. У них не получилось, и расплатой за эту неудачу стал 1204 год, гибель Византии. Но это срединное положение, когда есть с Востока что-то важное одно, и с Запада что-то важное другое — это и объединяет Россию и Византию, но, повторяю, типологически, а не генетически.

...Статус духовного лица в западном христианстве — это статус посланца из какого-то другого мира: он был где-то вне политических властей, это была структура, вообще не связанная с политической властью в нашем мире. Благодаря тому, что Папы выиграли у императоров спор об инвеституре, иерархия жила своей отдельной жизнью. И в этом смысле кюре имел моральное право с кафедры в головы крестьян постоянно вдалбливать и вдалбливать, что нужно ходить к Исповеди, нужно каяться в грехах, нужно честно рассказать, а то будешь гореть в аду. И он доходил с этим до каждого человека.
В Византии ничего подобного не было. В Византии поп был предметом доброй, а иногда и не очень доброй насмешки, потому что получал он мало, у него хозяйство было, всё как обычно. Поэтому от него не ждали, что он будет школить и школить. Если смотреть на греческий фольклор, поп — фигура скорее смешная.
В России это ещё усугубилось. Статус духовного сословия в России — это статус приниженный. Это имело огромные последствия. Тот факт, что люди ни за что не считали удушать новорожденных младенцев (это было повсеместно), и то, что они исповедовались один раз в жизни на смертном одре, и то, что они не ходили к причастию десятками лет — всё это стало результатом того, что идеей духовного дисциплинирования паствы православие не занималось, так сложилось исторически. Это имело свои «плюсы» и свои «минусы».
С «плюсами» и «минусами» этого мы имеем дело по сей день. Цивилизованный человек Запада вышел из горнила многовекового дисциплинирования, так что он стал цензором самого себя. Это результат длительного развития, и то, что сейчас Запад в основном секуляристский, не имеет никакого значения, главное было сделано в эти столетия, когда Церковь бесконечно занималась невероятно жестким дисциплинированием людей.
Побочные явления этого были ужасны, например, поголовный ужас перед дьяволом. Человек Западной Европы жил в постоянном ужасе. Все эти химерические изображения дьявола: с рогами, копытами, хвостом, все эти черные мессы, черные пудели, весь этот ужас, в котором он жил, был результатом того, что его постоянно тыкали в его грехи.
В Византии про дьявола никто никогда не думал. Изображения дьявола не существует в православной иконографии. Иногда за дьявола принимают большое темное существо с большим животом, но это Аид, это изображение потустороннего царства, он как бы всех съедает. А бесы все маленькие—маленькие. На знаменитой иконе «Лествица» бесы — это маленькие существа, совсем не страшные. Византийский человек не жил в состоянии повседневного ужаса.
На Руси это еще многократно усилилось. За исключением отдельных взрывов пандемического страха, в целом, я думаю, уровень страха древнерусского человека был на порядок ниже, чем у человека Запада. Это хорошо или плохо? С одной стороны, хорошо, с другой — плохо. Но это, безусловно, по-другому.

Ещё очень важная вещь — отношение ко времени. На Западе было полное помешательство по поводу того, можно ли давать деньги в рост. Почему нельзя? Потому что это значит поставить себе на службу время, а время — оно же Богу принадлежит, значит, христианин не имеет права давать деньги в рост. Это разрешено только евреям, поскольку они не христиане, а отсюда рост антисемитизма.
В Византии ничего подобного нет. В рост — пожалуйста, дают аристократы деньги в рост. Поэтому в Византии антисемитизма нет совсем. Это другая сторона этого же. Отсюда вырастает через много веков на Западе ощущение, что время — это деньги, это очень важно, а на Востоке — нет: сейчас есть время, потом еще будет время.


Отсюда: http://www.pravmir.ru/professor-sergej-ivanov-ob-igre-so-smyslami-naslednikax-vizantii-i-uploshhenii-obrazovaniya/#ixzz2srzOR8ZW (через http://golos-dobra.livejournal.com/330726.html)

?

Log in

No account? Create an account