Alex (palmas1) wrote,
Alex
palmas1

Category:

Фактор, определяющий будущее общества?

Перепост из ФБ https://www.facebook.com/alexey.chadayev/posts/4573032399392540
Мысль мне понравилась, но, как и автору, совершенно непонятно, что с этим делать.
======================================

Молодой капитан, друг отца моего внука

В моей киндл-библиотечке на почетном месте есть на английском книга Джареда Даймонда «Коллапс: как нации решают погибнуть или выжить»; я её иногда перечитываю. И, думая о поставленных там вопросах, пришёл вот к какому выводу. То, почему одни общества прогрессируют, а другие, наоборот, останавливаются в своём развитии или сваливаются в деградацию, в огромной степени зависит от одного-единственного фактора. А именно – того, какой именно человеческий тип оказывается наиболее успешен в штурме вершин соответствующей социальной пирамиды. И, соответственно, какие именно сферы приложения выбирают для себя наиболее амбициозные и заряженные на такой штурм юноши из входящих в жизнь поколений.
Если это военная карьера – такое общество со временем неизбежно станет сверхмилитаристским. Если государственная бюрократия – такое общество неизбежно станет социал-патерналистским. Если религия – оно начнёт превращаться в теократию. Если наука – оно станет пьемонтом научных революций. Если бизнес/финансы – оно станет торгово-олигархическим. Вроде бы очевидная вещь.
Но тут много нюансов. Во-первых, очень важна разница между «самые талантливые» и «самые амбициозные», что не одно и то же. Талантливые асоциалы могут захотеть стать учеными или художниками, но не найдут приложения своим талантам на родине, поскольку их, может быть, менее талантливые, но более амбициозные сверстники пошли в чиновники. Причем художником никто из них не хотел быть даже в школе, и потому не считает это чем-то ценным.
Второй нюанс – это то, как именно структурно устроен «конфликт отцов и детей». Я для себя пришел к выводу, что главной пружиной распада СССР как раз и послужили неразрешимые противоречия между старшим правящим поколением, закалённым войнами, революциями и сталинскими чистками, и послевоенным, где самые амбициозные шли в основном в науку, особенно после 1961-го. В какой-то момент картины мира тех и других вошли в состояние полной несовместимости – «научники» начали всерьёз претендовать на право голоса во власти, даже на трансформацию системы в соответствии с их картиной мира, а их, конечно, никто не собирался туда пускать – «сюжет Сахарова», но здесь же и Стругацкие, и Ефремов, и даже академик Глушков.
Третий и, пожалуй, самый важный – то, куда идут не «самые амбициозные», а «самые карьерные». Это не одно и то же. Амбициозные обычно более «умны», но менее «хитры»; карьерные, наоборот, скорее хорошисты и троечники, но гораздо более гибкие и адаптивные к условиям среды. В позднесоветской системе карьерные, понятное дело, тёрлись главным образом в комсомоле – и поймали-таки свой золотой шанс, когда старших смыло вместе с системой. Здесь главный триггер, отличающий вторых от первых – это готовность отказаться не просто от идеи «призвания», но даже и от желания выбирать сферы приложения из логики самоуважения. Проще говоря, готовность заняться чем-то таким, за что тебя все будут презирать, но что тем не менее даст тебе шансы на рост.
Я вспоминаю себя в том самом «возрасте выбора». По этой шкале я был как раз из «амбициозных» – с какими-то умеренными талантами (много в чём силён, но ни в чём не гений), гигантской жаждой кем-то стать и грызть для этого зубами любой гранит, но абсолютной неготовностью «есть говно», то есть заниматься чем-то таким, что заведомо не по душе, даже если это выгодно и перспективно. Основных вариантов у меня было четыре: религия, IT, писательство/журналистика и политика. Версия стать священником поначалу вообще была основной, и я шёл в эту сторону несколько лет – но в итоге первой же и отвалилась, когда я понял, что чтобы стать хорошим священником, надо хорошо знать и понимать жизнь и людей, а я, книжно-компьютерный мальчик, их не знаю и не понимаю совсем. Следующим отвалилось писательство – когда я понял, что для этого, если всерьёз, надо владеть русским языком на таком виртуозном уровне, который мне никогда не будет доступен. Остались IT и политика, между которыми я выбирал лет пять, пока окончательно не выбрал политическую сферу. Скриптом этого выбора была рефлексия опыта жизни моих родителей – когда они, блестящие инженеры-проектировщики, вынуждены были в 91-м ехать в деревню выращивать картошку, я сделал вывод, что это произошло именно потому, что провалились те, кто должен был сделать так, чтобы они и дальше могли работать над своими чертежами – то есть «инженеры общества». И, значит, мне – туда.
Помня это, я сейчас пристально смотрю за тем, как и по каким основаниям самоопределяются в своём выборе «амбициозные» из нынешних двадцатилетних. Не готов пока выложить здесь выводы из своих наблюдений – они слишком отрывочные и разрозненные. Всё последнее десятилетие, скажем, я очень внимательно и включённо следил за тем, как такие «амбициозные» пытаются стать предпринимателями – в самых разных сюжетах, будь то БМ, Аяз, Федор Овчинников или даже, в пределе, Павел Дуров. И как в то же самое время «карьерные» движутся в бюрократию и в силовые структуры. И вижу, как одни пытаются намыть себе красивый офис с креслом, сейфом, большим экраном и залом для совещаний, а другие – дорасти до возможности прийти в этот самый офис в надетом на голову чёрном носке с дырками и всё себе там забрать. Но сейчас, вангую, и то и другое будет как-то меняться.
На полях фиксирую, что одним из ключевых факторов, из-за которых позднепутинская Россия свалилась в нынешний «застой 2.0», было то, что раннее, начала нулевых, «путинское большинство» не умело различить «сильное государство» и «большое государство», полагая, что это примерно одно и то же. В итоге вышло, что просили «сильное», а получили «большое» – то есть такое, которое норовит решать всё и заниматься само всем, и как следствие всем примерно в одинаковой степени криворуко. Большой, медленный, грозно выглядящий, но слабый зверь.
И, да, едва ли не главное, что про него можно сказать с точки зрения основной темы поста – то, что амбициозные сейчас в основном – как минимум у себя в головах – сидят на чемоданах. В райцентрах думают, как уехать в областную столицу; в областных центрах – как свалить в Москву или Питер; здесь – как бы сделать рывок куда-нибудь за бугор. В то время как карьерные везде – по принципу матрёшки – формируют классические «общества неуехавших», с соответствующей этикой: «выскочки нам не нужны», «чужие здесь не ходят», «лучше быть первым в деревне…» и т.д. В какой-нибудь Рязани или Костроме оставшиеся именно так самоопределяются, в т.ч. и по отношению к Москве (в случае Костромы – еще и к Ярославлю )), а в самой Москве – по отношению к «большому миру». И, да, главная отличающая черта обществ, где доминируют «карьерные» -- это вторичность собственных талантов человека по отношению к его системе социальных связей, условно – чей ты будешь (брат, сват, кум, друг, однокурсник etc.) Это социум, в котором связи решают больше, чем способности – и на вершинах всех пирамид оказываются именно по данному принципу. А такое общество, безусловно, не может не упасть в деградацию – в первую очередь в тех сферах, где наличие критически значимого количества людей именно со способностями наиболее важно – будь то наука, культура, образование, медицина, предпринимательство или даже национальная оборона и ВПК.
Это диагноз, но я не могу дать с порога схему лечения. Не знаю. Лежащие на поверхности лозунги про «больше демократии» и «больше свободы» вообще не про то – это всё опять-таки про больше возможностей для самых крикливых и коммуникативно оспособленных (а не самых умных и дееспособных). Заклинания про «борьбу с коррупцией» – ещё хуже: это опять про то, как раскармливать и растить статус у контролёров, передельщиков и прочих «силовиков», особенно в овечьей шкуре «общественных расследователей». Оставляю вопрос подвешенным, а текст, соответственно - - -
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments